Философия жизни

Хмурят брови тучи чёрны,
Солнце мглою заслоня.
Встали дыбом в бездне волны,
Мрак глотнул лучи огня.

​Небо рвётся в диком рёве,
Ливень рушится стеной.
Шквал кидает в лютом гневе
Утлый челн над глубиной.

​Дыбом встали водны склоны,
Вихрь срывает паруса.
Трещат мачты: скрипы — стоны,
Будто нитки рвёт тросá.

​Удержаться невозможно,
Палуба — зеркальный лист.
Холод режется подкожно,
Ветер испускает свист.

​В ад пучина низвергает,
Нет земли, кипит вода.
Смерть в лицо уже взирает,
Улетаешь в никуда.

​Вопль надежды, зов к Марии:
«Богородица — заря.
Нас спаси из сей стихии,
Свет спасенья сотворя».

​Всё утихло. Онемело...
Улеглась волна на дно.
Солнце вышло, заалело,
Гладь морская — полотно.

Ты говоришь, что стих пустой?
Нет ни таланта, вдохновенья.
В чернильнице комок густой,
Бездарны все мои творенья.
​Наверно... На все сто ты прав,
И сам собой не восторгаюсь.
Виною неуклюжий нрав,
Что между строчками болтаюсь.
​Пишу о чём — сам не пойму,
Скопил десятка два отрывков.
Их «ценность» вряд ли я приму,
Не выйдет поэтичных слитков.
​Опять какая-то хандра,
Чушь лезет в голову и вены.
С поэзией вязать пора...
Скажу вам, братцы, откровенно.

Красными цветами расцветают маки.
Робко, но свободно — не помеха злаки.
Там уединённо, где горят полями,
Вспыхнули привольно алыми огнями.

​Крохотной росинки хватит для растенья,
Чтоб пустило в почву сильные коренья.
Стебель увлечённо к солнцу руки тянет,
Опадут бутоны, запах задурманит.

​Мак — цветок небесный, сновиденной силы,
Есть обычай древний — сеять у могилы.
Дух неприкаянный не проходит мимо:
К счёту малых зёрен страсть невыносима.

​Вспять не обернётся, всё считает рьяно,
В свете растворится с утренним туманом.
Оберегом маки были по поверью —
И преградой духам, и лихому зверю.

​В маковых пылинках — жизни плодородность,
Красота и сила, миг и мимолётность.
Сыплют миллионы маковых крупинок,
Маленьких и стойких, крохотных песчинок.

​Если видишь маки — не срывай руками,
Ведь они прекрасны жаркими кострами.
Словно птица феникс, солнцем опалённые,
Неземные, дикие, в прахе возрождённые.

Потух огонь, погасли свечи,
И искры стёрты до зари.
Умолкли суетные речи,
Растаяв мирром изнутри.
​​В тени невидимого сада
Уснул и праведный народ.
Сон, как наивысшая отрада —
Уйти в забвенье от забот.

​А завтра новый день, и снова
Все закружатся в круговерть.
И каждому — судьбы обнова:
Кому-то жизнь, а может, смерть.
​Блаженным — взлёт и вдохновенье,
Пустым — порожний суток круг.
Персты незримого веденья
Опустятся на плечи вдруг.

​И поведут судьбы дорогой,
Сценарий где определён,
Всегда охвачены тревогой,
Сквозь жизни призрачный канон.
​Мечты о высших, светлых благах —
Для тела часто, не души.
Участвовать в священных сагах
Никто со рвеньем не спешит.

​И день за днем проходит мимо
В дурмане буденных теней,
Течением неумолимым —
К полночной, призрачной стране.
​Но пока ночь, люд тихо дремлет,
Лишь сновиденьем мир сей жив.
В тиши Всевышний душам внемлет,
Им тайну в вечность приоткрыв...

Мы уйдем, а стихи будут жить,
Может, не на бумаге, а в памяти.
Их не сможет огонь погубить,
Не истлеют в съедающем пламени...
​Пожелтеет бумага, сгорит,
Но звучать им в сознании вечно.
Пепел с временем прочь улетит,
А стихи будут жить бесконечно.

Как хочется вдохнуть весны цветок,
Чтоб день стал на секундочку длиннее.
Появится заветный лепесток,
И станет всё в округе зеленее.

​Коснётся лучик с нежностью лица,
Теплом своим он мягко приласкает.
Растопит солнце чёрствые сердца,
Любовью мир в цветеньи засияет.

​Ворчливый, недовольный всеми шмель,
Протяжно зажужжит, как вестник лета.
Умчится пить нектар на дикий хмель,
Поочерёдно опыляя чаши цвета.

Белой птицей, наверное странною,
Ты была из вороньих тогда.
Нелюбимой, непопулярною, —
Не исправят того и года.

​Наряжалась в доспехи ты школьные,
Их давно уж никто не носил.
Позволяла словечки фривольные,
Их не каждый вот так говорил.

​Улыбалась с того, что не весело,
Странно всем это было понять.
Из тетрадок ты делала месиво,
Когда с яростью не совладать.

​И в поступках была ты отчаянна,
Неожиданный выкинув финт.
Очевидно, душою израненна,
Для нас жизнь твоя — как лабиринт.

​Ела мыло, с козявкой закускою,
В шутку верно, а может всерьёз...
В глазах наших была трясогузкою,
От тебя пробирал нас мороз.

​Как-то выкрала деньги учителя,
С сумки тиснув её кошелёк.
Но купюры себе не похитила,
А рассыпала в летний толчок.

​Может, тем отомстить ты хотела ей,
Разломав мозг, — и сам не пойму.
Странной страшно была, точно Бармалей,
Естеством тяготела к нему.

​Не окончив образования,
Восьмилетку бросив, ушла.
И финальным взрывом сознания —
Спустя тридцать лет... умерла.

История реального человека.

Дождик тихим стуком баюкает,
Шелест капель качает меня.
В одеялко мама укутает,
Я усну, безмятежность храня.

​Струйки тянутся тонкими речками,
В край окошка сливаются вниз.
Блеснул зайчик, зажглись капли свечками,
Из-за тучки свет солнца — сюрприз.

​Сплю — не сплю — непонятно, я махонький,
В тихой неге блаженного дня.
Шейку не напрягу — ещё слабенький,
Мама титичкой кормит меня.

​Сисю я обнимаю любимую
И сосу благодатный нектар,
И ту нежность, ни с чем не сравнимую, —
Жизни самый прекраснейший дар.

​И заботой моей самой главною —
Плотно сисей накушаться, спать.
Буду звёздочкой рядом желанною
И улыбкой для мамы сиять.

​Не хочу вырастать я ни капельки,
Буду так же под дождик я спать.
Пусть весь мир так велик, а я маленький,
Рядом с мамой вкушать благодать...

Да, я фантом, мираж пустынных дюн,
Я лунный путь на зеркале воды,
Звучание волнующихся струн,
Творенье сада, райские плоды.

​Со мною можешь мысленно мечтать,
О самом сокровенном говорить,
Как птица, в небо с лёгкостью летать,
Весною в грёзах радоваться, жить.

​Меж нами переправы и мосты...
Реальность их — как утренний туман.
Размыты лица, контуры, черты,
И вера в это — лишь самообман.

Как хорошо у кладбища остановиться,
Последнего пристанища всех слов.
Тихонькой поступью пройти и поклониться
Почившим здесь, обретшим вечность снов.

​В тиши нет ссор, волнений и тревоги,
Лишь только внутренней пульсации покой.
То место, где захаживают боги,
Лежат смиренно те, кто стал золой.

​Все сделались равны, не как при жизни,
Сравняла всех их матушка-земля.
Отличие лишь в проведённой тризне
И в камнях, что вросли в её края.

​Усопшим всё равно, что им поставят,
Какою глыбою придавят мёртвый прах.
Скорее, для мирян всё то оставят —
Почтение за совесть, не за страх.

​Пленительный и мрачный дух кладбѝща,
Живому вход заказан по ночам.
В ночное время здесь — бесовские игрѝща,
Сокрыта та дорога всем очам.

​И филин ночью громко потревожит
Забвенный сон ушедших в пустоту.
«Угу» его — морозный зуд по коже,
Протяжный плач, услышан за версту.

​Но даже днём нечаянно зашедший
Осознаёт, не рады тут гостям.
Спокойным духом полностью окрепший,
Поспешно удалится, дав покой костям.

Тебя не знаю, и не странно —
Мы не общались с тобой век.
Но как-то начали спонтанно,
Мой добрый, лунный человек.

​Теперь тебе я доверяю,
Все тайны сердца я скажу.
И о тебе всё точно знаю,
Я нашей дружбой дорожу.

​Ты не всегда со мною вместе,
Бывает, прячешься в тени.
Тебе я расскажу все вести,
Лишь положенье измени.

​Не прячься от меня за тучи,
Ты — доверительный мой круг.
Не сыщешь исповеди лучше,
Ведь для меня ты — лучший друг.

​Ты собеседник многогранный,
И зачастую ты молчишь.
Но стоит выпить — друг нежданный,
С цепи сорвавшись, говоришь.

​Тогда вскипаешь ты азартом,
С тобою спор до хрипоты!
Ты жжёшь ораторским талантом,
Сжигая немоты мосты.

​Останешься всегда ты рядом,
Меня, мой друг, переживёшь.
Окинешь всё спокойным взглядом
И, выслушав, ты не уйдёшь.

Я сплю и будто просыпаюсь,
Но понимаю — вижу сон.
Проснуться вновь опять пытаюсь,
Но лишь мычание и стон.

Во сне проснуться очень страшно,
И осознать, не твой здесь мир.
Не понимаешь, что тут важно,
Расфокусован ориентир.

Себя щипаю — просыпаюсь,
Осознаю — я всё же сплю.
Я будто снова ошибаюсь,
Свой страх болезненно терплю.

Простор, как призрак, искалечен,
Шурупы с гайками живут.
Гвоздями воздух изувечен,
Винтами кружева плетут.

Песочный замок пал, разрушен,
Мечты с ветрами унеслись.
Я здесь потерян и не нужен,
А страхи в плотный ком сплелись.

Он подступил вплотную к горлу,
Как пресс толкает с глаз слезу.
И стал бы рад штыка уколу,
Лишь бы найти свою стезю.

Кричу без звука будто в бездну,
Себя не слышу — глух чертог.
Сейчас куда-то я исчезну,
И растворюсь, как едкий смог.

Вдруг просыпаюсь и не верю,
Я выбрался, я вновь живой.
Себя щипком опять проверю,
Реальный слишком сон ночной...

Ты знаешь, создавать люблю стихи,
Когда за душу что-то сильно тронет.
Внимательно пройду я все штрихи,
Стих запоёт, а может и застонет.

Я не люблю писать простых вещей:
Погоду, мир зверей или же праздники.
Затрону темы те, что горячей,
Зайду в места души, там, где заказники.

Пробьюсь сквозь холод мыслей, как подснежник,
В потоке вечном долгого искания.
Я не святой, конечно, тоже грешник,
И впереди все ямки — испытания.

Мне хочется творить, а не писать.
Расти лишь только вверх, не в ширину.
И сердца ноты в слово превращать,
Постичь всю красоту мышленья, глубину.

Пока что начинающий и грубый рифмоплёт,
Но поиск там, где я стою, не остановится.
Пусть попаду не раз в какой-то переплёт,
Но стержень слова моего заточится!

Всем тем, кто вольно дышит в мире этом,
Я мог бы эти строки посвятить.
Но посвящаю — нерождённым детям,
Они не родились... О чём грустить?

Не видели они лучей рассвета,
Не сделали свой самый первый вдох.
И, не дождавшись нежного привета,
Улыбку мамы разглядеть никто не смог.

​Не прошептали слов заветных: «Мама»,
Не подарили нежный взгляд в ответ.
Порвалась связь — и в этом наша драма:
Их путь оборван, не увидеть им сей свет.

Насколько незавидная их доля —
Один лишь миг, и жизни прерван след.
Родителей на то была лишь воля,
Сказать короткое и роковое: «Нет».

А ведь могли же стать совсем иными,
Не просто тленом неродившихся детей.
Кто знает, что в грядущем было б с ними...
Быть может, кто-то стал бы лучшим из людей.

Нельзя оправиться от той гнетущей боли,
Ошибки, что смогли мы допустить.
Помолимся за тех, кто сгас в неволе.
Коль зародили жизнь — так дайте жить!

Что смысла в жизни суете,
Когда тебя не ждут?
Когда приходишь ты домой,
А дома — не уют.

​Когда заправлена постель
И некому измять.
Когда садится пыль везде —
Лишь пальцем написать.

​Что проку в деньгах и вещах?
Их некому дарить.
Что проку в ласковых словах?
Их не с кем говорить.

​Порог как черная черта,
Немая пустота.
Успех исчезнет без следа —
Движенье в никуда.

​Отдал бы всё, чтобы хоть раз
Откликнулась жена.
Чтобы позвала ко столу
Детишек и меня.

​Чтоб детский смех, как серебро,
Мне душу освещал.
Чтоб кто-нибудь хоть раз меня
Папулею назвал.

​Нет, я теперь совсем другой —
Потухшая свеча.
Лишь только цифры в голове,
Крест тяжкий богача.

​Я лезвие своё точу —
Искусство разговора.
Легко добраться я хочу
До сути твоей скоро.

​Я вытащу наверх нутро,
Омою темень светом.
Каким бы ни было оно,
Раскроется ответом.

​За что и кто тебя любил,
Блестящая монета?
Кого сожгла, а кто остыл
В прохладе твоего лета?

​Была ли ты верна себе,
Не попирала ль совесть?
Ходила ль ровно по судьбе,
Не опускалась в пошлость?

​Какими грёзами жила,
Вдыхала ль воздух страсти?
Была ли кротка и мила,
Какой ты дама масти?

​Всё мне поведаешь сейчас,
Раскрашенная кукла.
Есть куча времени у нас,
Пока искра не стухла.

​Ты скажешь мне: «Так не жила,
Раскрыв свои секреты».
Поверь, ошибкою была —
Закрытые ответы.

​Тебя я вижу как стекло —
Несложная работа.
Всё, что под ним утаено, —
Моя понять забота.

​Не сможешь долго ты юлить,
Мне всё расскажешь смирно.
Мозги тебе в конце сверлить
Я буду ювелирно.

​По полкам чувства разложу,
Заплачешь, засмеёшься.
Все твои страхи обнажу,
От пут не увернёшься.

​Ты знай: всё будет как хочу,
Твой мир — лишь мой сценарий.
Твоё упрямство превращу
Я в серый колумбарий.

​Я нити нервов разберу,
Как струны заиграют.
До колик душу проберу —
Такое здесь бывает.

​Теперь ты знаешь, как тебя
Читаю между строчек.
«Поглубже загляни в себя» —
Без скидок и отсрочек.

За гранью мысли, где-то вдалеке,
Растут поля неписаных стихов.
Там чувства бьются в призрачной реке,
Сплетаясь в строй еще незримых слов.

​Тот счастлив, кто дорогу в край узнал,
Кто в тех краях однажды побывал,
Кто ключ к дверям таинственным искал,
Цветы познанья бережно срывал.

​Поляна та сокрыта от очей,
Лишь мудрый может путь туда найти.
Туман невежества, как сон ночей,
Мешает тёмным по тропе идти.

​Кому ж поляна в свете расцвела,
Явив красу нездешних лепестков,
Того она навеки обняла,
Дав счастье среди вечности ростков.

​Но как бы сердце страстно ни рвалось,
Букет из них нельзя с собой забрать.
И в мир земной принесть не удалось,
Возможно их лишь тонко описать.

Не ищите пятен на солнце!
Ведь на звёздах они тоже есть.
Не допейте осадка на донце,
Когда пьёте с ведра свою лесть.

Не завидуйте, не сокрушайтесь,
Если лучше соседу, чем вам.
От угрюмых людей отстраняйтесь,
Вас потопит, утонет и сам.

Будьте в такте с самим же собою,
Уважайте себя всякий раз,
Хоть и рушится всё под рукою,
Избегайте ранящих фраз.

Не стреляйте на взлёте в летящих,
А порадуйтесь лучше за них.
Посмотрите на вас же смотрящих,
Возлюбите вы их, как своих.

Что есть лишним у вас, то отдайте,
Всё равно ведь всего не прожить.
За любимых, коль есть — пострадайте,
Ведь любовь и страдания — жизнь.